Из детективов известно, что “нет трупа – нет проблем”. Иначе говоря, если труп не найден, то за убийство не посадят.
Но из каждого правила есть исключения. Был у нас случай, когда человека посадили за убийство, хотя тело жертвы так и не было найдено.
Началось с того, что к нам в прокуратуру пришла молодая женщина и, сильно нервничая, рассказала следующее. Неделю назад её муж (назовём его Сидоров – фамилию я помню, но указывать не хочу) выпивал вечером с её отцом. Она куда-то отлучилась.
Вернувшись, увидела, что в сенях (это был дом деревенского типа на городской окраине) муж моет в умывальнике отрезанную голову тестя. Увидев жену, он продемонстрировал ей свой трофей во всех видах и пригрозил:”Скажешь кому – то же самое с тобой будет”. Она убежала в свою комнату и просидела там до утра.
Наутро осмелилась выйти. В доме всё было чисто прибрано – и никаких следов отца. Муж был вежлив, любезен и о вчерашнем не вспоминал.
Неделю она раздумывала. Все шло своим чередом. У отца её других родственников не было, он нигде не работал, так что никто его не хватился. Наконец Сидорова решила, что жить с мужем как раньше она всё же не может – слишком страшно.
Поэтому её можно было понять, когда она умоляла нас:”Только вы арестуйте его скорее, прямо сегодня, иначе он меня убьёт!”
Но можно было понять и нас – так вот сразу ехать и арестовывать человека просто по рассказу? Мало, что ли, к нам всяких психов приходит с разными россказнями. А ну как завтра явится её отец домой, и выяснится, что ей всё примерещилось?
Тем более что в прошлом году нечто подобное уже было – мужик ничего не помнил, кроме того, как пьяный свою жену бил, на полу лужа крови, а жены нигде нет. Ну ясно – убил и тело спрятал. Взяли его в оборот, да так, что он сознался в убийстве, обещал уже ехать, могилу жены показывать. Спасла его сама жена, которая отсиделась пару дней у любовника (было, значит, за что бить) и явилась с передачей, хоть и вся в синяках, но живёхонькая.
Короче говоря, решили мы Сидорова для начала пока просто “пробить” т.е. узнать, что он из себя представляет и где находится. Выяснилось, что он работал на стройке и лишь вечером должен был вернуться домой.
А мы туда поехали сразу. В доме действительно было чисто. Но если на полу раньше было много крови, всю её убрать трудно. Она, как правило, натекает под плинтусы. Отодрали мы их – и нашли бурую, запекшуюся кровь. И не какие-то пятна, а целые хлопья – то, что раньше было кровяными сгустками. Кровь, и много, была под всеми четырьмя плинтусами.
Значит, пол в этой немаленькой комнате был залит кровью сплошь. От разбитой морды, как и от обычных ножевых ран, столько крови не бывает.
Теперь нам уже было о чём поговорить с Сидоровым, и с работы он попал не домой, а в известный всему району с нехорошей стороны хитрый кабинет РУВД. Здесь “убойники” убеждали людей рассказать всё-всё. Кабинет этот отличался входом через звукоизолирующий тамбур, всегда запертыми дверями и радио, часто включённым на полную громкость.
У Сидорова, когда его привезли в отдел, не хватало мизинца на левой руке. Рана была свежая и замотанная кровавым бинтом. “Что с рукой?- сразу спросили мы, потому что это могло иметь отношение к ссоре и возможной драке с тестем.
“Топором вчера палец отрубил,- отвечал Сидоров, смущённо улыбаясь, – жене хотел показать, как её люблю”. Палец, видимо, пропал зря, раз наутро жена побежала в прокуратуру…
Сидоров раньше какое-то время служил в милиции, поэтому правильно оценил ситуацию. “У вас на меня ничего нет – говорил он, – мне главное ночью всё вытерпеть, а утром я домой пойду”.
Не буду подробно останавливаться здесь на способах добывания признаний, применяемых милицией. Мы, прокуратура, прямо в этом не участвовали, просто “умывали руки”, как Понтий Пилат. Человек оставался в в РУВД на ночь, хоть это и не положено, а утром становился шёлковым и давал весь расклад.
Следов насилия не оставалось (профессионализм!), поэтому все последующие жалобы отклонялись. Еще бы – на одного подозреваемого человек пять ментов, и все утверждают, что с ним просто мирно беседовали. Зато если он не признавался даже к утру, это было весомым аргументом в пользу его невиновности.
Сидоров оказался крепким парнем (кто бы сомневался! Слабаки голов не отрезают, под краном их не моют и пальцы себе не рубят). Со слов “работавших” с ним оперов, ничего интересного они не услышали, кроме того, что они “демоны” и “посланцы ада”, а на его стороне “светлые силы”.
Но домой Сидорова не отпустили. Пока он проводил время в милиции, дома у него осматривали каждый квадратный сантиметр. “Найдите мне хоть кусочек, – говорил я, – хоть палец, хоть крошку!” Годилось что угодно, лишь бы это было человеческое и группа крови бы совпала с группой крови пропавшего.
И вот в погребе рядом с домом – новая находка: тоже много крови, но главное – изрезанные фрагменты окровавленных мужских трусов. Теперь у нас было вещественное доказательство и нужно было идти до конца – доводить дело до суда.
Самое неприятное для прокуратуры – оправдательный приговор. Он означает выговоры, взыскания и прочие малоприятные вещи. В деле Сидорова мы всё время шли по этой грани. Поэтому я дал команду раскопать о Сидорове всё. Чтобы судить его не только за это сомнительное убийство, но и ещё за что-нибудь помельче, вроде хулиганства, но наверняка, чтобы он уж точно не вышел из зала суда полностью оправданным.
Выяснилось, что человеком Сидоров был своеобразным. Не понравился ему какой-то невезучий котенок – взял его за хвост и шарахнул головой о стенку на глазах у детей. Это рассказал один сосед, а другой подозревал Сидорова в поджоге своей машины, из-за которой у них был конфликт (она, по мнению Сидорова, стояла слишком близко к его дому).
Всплыла давняя история о том, как Сидоров строил дачу вдвоем с каким-то знакомым. Знакомый вдруг нечаянно облился бензином из паяльной лампы и сгорел – Сидоров был единственным свидетелем, никаких доказательств не нашли и всё сошло за несчастный случай. Характерно, что Сидоров тогда сразу же на несколько месяцев куда-то уехал и пропадал, пока всё не улеглось.
Все соседи сходились в одном: парень он был тихий, но все его боялись. Его считали человеком, готовым на всё.
В доме нашли также тетрадку, заполненную аккуратно записанными заклинаниями. Оказывается, Сидоров увлекался колдовством. Со слов жены, даже ездил в Москву на соответствующие курсы.
Вообще, чем больше мы узнавали о Сидорове, тем больше сомневались в его психическом здоровье. Мытьё отрезанной головы, история с пальцем, котенок, поджоги, колдовство, постоянные рассуждения о свете и тьме… Сам Сидоров охотно поддерживал тему своего возможного помешательства. “Да, можно мне и полечиться, – говорил он, – может, голоса-то в голове и утихнут”.
Тем временем подоспели результаты комплексной судебно-медицинской экспертизы. Честно говоря, мы сомневались, а можно ли её вообще провести по данному делу – трупа-то нет. Пришлось применить творческое усилие и вместо обычных вопросов, типа “по какой причине и при каких обстоятельствах наступила смерть”, придумать новые, подходящие к случаю.
А именно – если перевести с юридического на нормальный язык: если из человека вылилось столько кровищи, мог ли он остаться жив?
Мы предоставили экспертам всё, что было – описания дома, показания Сидоровой, а также образцы найденной крови (пол в этих местах пришлось выпилить) и «фрагменты мужских трусов с механическими повреждениями, опачканные веществом бурого цвета, похожим на кровь».
Ответ экспертов оказался неожиданно хорош. Все данные подтвердили слова Сидоровой. А главное, в заключении указывалось, что обстановка на месте проишествия, количество и места обнаружения крови свидетельствуют о массивном кровотечении. Этот термин означает кровопотерю настолько сильную, что она опасна для жизни сама по себе.
С учетом показаний Сидоровой о том, что голова была отделена от тела, это означало подтверждение того, что в комнате убивали.
Сидорову показали это заключение. Такого он от экспертов не ожидал и несколько растерялся. И тогда мы сказали ему: “Да ладно, не переживай! Всё равно тебя психом скоро признают, и вместо тюрьмы в психбольницу поедешь. Полечат тебя годик, выздоровеешь и на волю! Но чтоб врачи точно поверили, что ты псих – расскажи, зачем голову отрезал? И почему её мыл? Что, голоса приказали? Тогда ты конкретный псих!” Его убеждали в этом несколько дней.
В конце концов Сидоров поверил. Он был в отчаянии, хотел верить в то, что легко отделается, и поэтому дал слабину. Так безнадёжные больные убеждают себя, что врачи ошиблись.
Итак, Сидоров решил признаться. Было ясно, что он скоро опомнится, поэтому надо было сработать быстро и чётко.
Адвокату было прямо сказано, что если он помешает Сидорову признаваться, больше он от нас клиентов не получит (вот почему никогда нельзя соглашаться на «бесплатного» адвоката, предоставляемого прокуратурой или милицией! Здесь Сидоров сделал ошибочку).
Допрос снимали на видео, чтобы потом не было споров о сказанном. Сразу после допроса провели следственный эксперимент на месте происшествия и тоже засняли его.
Картину Сидоров нарисовал такую. Выпивал с тестем. “Голоса” приказали его убить. Сидоров перерезал тестю горло. Голову его держал книзу, чтобы кровь не забрызгала стены и потолок. При этом голова сама почти отделилась от туловища, и “голоса” велели отрезать её совсем. Вообще, всё, что делал Сидоров дальше, он делал по указаниям “голосов”. А именно: отмыл голову, напугал жену, отнес голову и тело в погреб. Здесь расчленил тело.
“Чем, топором?” – вспомнив о его мизинце, спросил я. Всё же человека на куски разрезать непросто. “Нет, ножом, – отвечал Сидоров, – я одно время мясником работал и умею ножом туши разделывать”.
С одеждой возни не было – тесть встретил смерть в одних трусах. Их Сидоров изрезал при расчленении и частично забыл в погребе – всё же там было темновато. Фрагменты тела и голову сложил в сумки и отправился сначала на мост через реку, в которой утопил голову и нож, а потом на мост через другую реку, где проделал то же с кусками тела. Сумки сжёг, полы вымыл. Всё.
Он показал всё происходившее на добровольце-понятом (вместо ножа Сидорову дали линейку, но всё равно было страшновато – так сноровисто он ею орудовал). Потом провёл нас на мосты и показал места, где сбрасывал части трупа.
Водолазы провели поиск в реках, но ничего не нашли, а одного из них мы чуть не потеряли. Течение быстрое, лёд уже появился, вот водолаза под лед и потянуло. Что уж говорить о кусках человечины – унесло всё на глубину, рыбам и ракам на радость.
Потом провели психиатрическую экспертизу. Она признала Сидорова вменяемым! Да, он психопат, написали эксперты, но его детальный рассказ о происшедшем указывает на то, что он осознавал свои действия и мог руководить ими. Поэтому должен отвечать за содеянное по закону. “Голоса” были признаны симуляцией.
Это был страшный удар для Сидорова. Тут только он понял, что сам дал нам “царицу доказательств” – признание, да ещё какое подробное! Конечно, он сразу стал всё отрицать, но было поздно.
К тому же на перилах указанного им моста, нашлась кровь, такая же, как в доме. Этим хорошо подтверждалось признание Сидорова в части избавления от трупа.
Суд признал Сидорова виновным в убийстве и осудил на 7 лет лишения свободы (тогда действовал УК РСФСР, и максимальный срок за обычное убийство составлял 10 лет).
Выслушав приговор, Сидоров кинулся на судью – хорошо, хоть один из народных заседателей не растерялся, скрутил его прямо на судейском столе.
Жена Сидорова не стала ждат ьего из возвращения из тюрьмы. Она уехала из города. Точнее, сбежала. Её отец так и не объявился.
По моим прикидкам сейчас Сидоров давно уже на свободе…
