Современная Ф1 для подавляющего большинства русскоговорящей части населения одной шестой и бывшей части суши начала вплывать в беспокойную жизнь в далеком 1992 году. Детишкам, родившимся в этот год сейчас уже исполнилось 15-16 лет – они уже большие и самостоятельные. Есть и такие, кто хоть и с подачи мамы/папы/сестры/брата, но все же начинают интересоваться Формулой, не догадываясь пока, что их возраст равен возрасту трансляций этих гонок на территории бывшего Союза.
Казалось бы, зрителям, к которым Ф1 наконец пришла в дома, несказанно повезло! Начало 90-х стало золотым веком для Формулы 1: накал страстей, борьба, интриги и блистательные чемпионы – это был праздник спорта и необыкновенных побед, как и праздник великих талантов, даривших эти победы своим поклонникам. Но, вот парадокс, очень многие поклонники как о первом своем сознательном воспоминании говорят о Сан-Марино, 1-го мая 1994 года. Трагедия, разыгравшаяся на трассе, приковала к себе внимание множества людей. Не все понимали, что на самом деле происходило на трассе. Для тех, кто чувствовал, ход событий бесконечно отягощался пониманием горечи происходящего.
Это событие, отпечатавшись в памяти, заставило по-новому взглянуть на мир гонок, в котором смерть соседствовала со славой и титулами, а заголовки в газетах «Очередная победа Человека Дождя» легко сменялись на «Погиб Великий Волшебник». После этого многие не смогли оценить таланты новых, зарождающихся «звезд», отдать ту же долю почитания оставшимся, каковой удостаивались ныне ушедшие. Для них, для этих людей, Ф1 до конца осталась спортом, гонкой на выживание, битвой бескомпромиссных.
Но даже не эти взгляды породили фанатское движение с формульным уклоном (хотя, безусловно Сан-Марино-94 сыграл значительную роль в привлечении аудитории). Людям хотелось нового, интересного, увлекательного. С этого момента всем этим стала Ф1.
Поклонники Королевских Гонок разыскивали друг друга по объявлениям, в барах, через друзей, знакомых и знакомых друзей, они собирались, делились мнениями, они стремились разобраться во всем, что касается их теперь любимого вида спорта. И это стремление к единению (как немного их тогда было, и какая в душе поднималась радость от того, что кто-то еще знает и понимает твое увлечение!) роднило их, делало сплоченными.
Но вот началась «пересменка»: золотые чемпионы уходили, на их место начала приходить молодежь. Оставались и «старички», но перетасовки смешали карты. Тогда мы еще не знали, как «нужно» относиться к тем или иным победам, командам, пилотам. Сердцами двигали глаза. А уж взгляд на мир у каждого свой.
Кто-то был покорен прямотой, стойкостью и желанием идти до конца одной команды из Великобритании. Кого-то завораживало мастерство и виртуозность молодого немца. Кто-то отдал предпочтение британцу в британской команде, носящей имя до сих пор работающего в команде её основателя.
Это был спорт честных. Спорт тех, кто умеет обгонять. Тех, кто умеет нападать и защищаться. Тех, кто умеет уважать. Предавать тогда мы просто не умели. Поэтому никогда и не учились этому. Единожды вверив надежды и сердца одному знамени, мы не отворачивались от него. И вслед за изменениями в жизни тех, кому отныне мы были поклонниками, шла за ними и наша уверенность в том, что выбор был единственно правильным, безошибочным. Менялись пилоты, команды, места в зачетах, но по-прежнему оставались у команд их верные поклонники. Они, как и раньше, ценили спорт и своих друзей. Им никогда не мешало, что товарищ выбрал другую команду, другого пилота.
И вот уже все больше людей начало вовлекаться в круг тех, кому этот спорт небезразличен.
Рост их числа пришелся на рост двух ярких явлений в Ф1: того самого немецкого пилота, который сменил команду, и начал уверенно шагать к новым победам, и рост той самой британской команды, которая в 97-м году стала еще и немного немецкой.
Именно так. С одной стороны была команда. С другой – пилот. Британская команда, чьи пилоты становились чемпионами в 96-м и 97-м как будто вдруг перестала удивлять. Еще была борьба на трассе, еще кипели страсти, но, почему-то, большинство неофитов больше привлекали два других, первых явления в Ф1.
Немецкий индивидуализм, мастерство и хитрость. Это даже льстило тем, кто стал почитателем немца. Они гордились тем, что пилот может «такое вытворять» на трассе! Эти люди искали талант, «икону», как скажут позже. Естественно, ни к кому другому в Ф1 они прийти не могли. Страсть к пилоту породила возникновение теплых чувств к команде, но команда для поклонников немца была уже вторична. Лишь позже, года через 4 команда начнет выходить из тени пилота и предстанет во всем своем великолепии. А пока что вся слава была только его.
Собранность, взаимная поддержка, стремление к победе и подчеркнутая элегантность. А еще то, чем не могли похвастаться многие другие – общность! Общность, которая рождала чувство не созерцания иконы, а сопричастности. Той самой сопричастности, из-за которой в начале пути так грело душу увлечение Ф1: пусть ты другой, но ты – со мной! Теперь уже сложно было сказать так тем, кто болел за икону. Но своим, тем кто гордился командой, сказать такое было не зазорно, а всегда приятно.
Как оказалось позже, яркие «обертки» и золоченые иконы все же привлекательней для многих, нежели игра в команде. Возможно, сказалось зарождающееся в каждом чувство индивидуализма, отражение которого люди и находили в той самой картинке из телевизора, над которой развевался немецкий флаг. Возможно, многие просто фатально устали от поражений, и им хотелось эмоций, которые дарили им в избытке. Возможно…
Однако, и командных игроков прибыло. Правда, не столько, сколько тех, кто с благодарностью смотрел в сторону Аппенинского полуострова. Хотя, многие из тех, кто уже досконально успел изучить «свою» команду, были даже рады тому, что их ряды не увеличивались так масштабно и спонтанно. Люди, приходящие сюда, часто отличались большим терпением и выдержкой. Они умели ждать и от души быть благодарными команде за все, что она делает для них. Пусть даже результат был не очевиден. Возможно, они считали, что прошли более тщательный отбор. Возможно, они считали, что хранят традиции тех, непридуманных лет побед и борьбы. Возможно…
Сегодня, сейчас, в Ф1 приходят новые люди. Они неизбежно попадают в водоворот событий, втягиваются в круговерть, которую образуют два больших центра тяжести: эмоциональный и индивидуалистичный, и командный и строгий. Кто из них Инь, кто – Янь, каждый решает для себя сам.
Порой «новеньким» непонятно, что имеют в виду люди, когда начинают приводить длинный список трасс с обязательным добавлением года. Порой они не знают очевидных для «старичков» секретов этого спорта.
Но что они, как не странно, знают точно, так это то, что уже давно существуют в русскоязычной аудитории Ф1 два этих самых центра тяжести. Порой «новенькие» приходят к одному из них лишь для того, чтобы почувствовать поддержку таких же как они, увлеченных гонками. Приходят по тем же причинам, по которым в 90-е люди с разных концов страны так упорно друг друга разыскивали. Конечно, есть многие, кто до сих пор ищет и находит в этом спорте как отражение индивидуализма, так и строгих хранителей традиций командного духа.
Но даже новички, родившиеся в тот же год, когда в России начали транслировать Ф1 отчего-то знают, что общности, которая объединяла раньше, больше нет. Что теперь можно ругаться на соперников. Что теперь ты «в боевых условиях». Что порой люди забывают, где их Инь, куда делся их Янь, но продолжают помнить, что существует для них Великая Хрень.
Хрень, которая постепенно подменяет собой ценность Ф1 как спорта. Ценность противников как друзей. Ценность себя как человека.
Забывая про то, что собрало нас вместе, за что мы так рьяно стремились к экрану, чем восхищались, перед кем благоговели, как радовались тому, что мы не одиноки в своих увлечениях, мы, безусловно, превращаемся в огромную Хрень, утягивая туда с собой всех, кто волей или неволей оказался в области притяжения наших порывов.
Мы по-прежнему верим в свой Янь и чужой Инь. Мы по-прежнему видим всеобщую Хрень. Однако именно в наших силах сделать так, чтобы этот третий элемент навсегда покинул великий круговорот энергии в мире.
Начать очень просто. Это можно сделать прямо сейчас. И ключ к этой двери прост, им владеет каждый. Это – терпение.
Шутка.
Эт ты про тот что у меня в аське?